Скромный исторический образ Беларуси представляет собой открытую рану ее переходного периода. Если следовать позиции, распространенной среди политологов, гражданское общество сообразуется национализмом и, более того, минимальное количество национализма необходимо для создания гражданского общества. Таким образом, ввиду неоднозначности исторического образа Беларуси, мы сталкиваемся с серьезными изначальными сложностями в создании модели такого общества.

Исторические диспуты в данной стране иногда носят довольно сомнительный характер. Некоторые историки единственной причиной национального вакуума в Беларуси считают основополагающее зло исторического отрицания, присущее советскому периоду. Совершенно очевидно, что эта страна, особенно после 2 мировой войны, погрузилась в фазу интенсивной руссификации. Маленькая республика была на первом месте (во всем СССР) по использованию русского языка и на последнем – по использованию национального.[1][2] Можно найти большое количество подобных доводов, однако долгий период российского управления Беларусью – не может служить единственным объяснением полного отсутствия сильного национального движения.

По этой причине и историки и некоторые белорусские оппозиционеры в корне не правы, взывая к странным метóдам, наподобие рекомендаций: «белорусская история должна быть нерусской» [3], стремясь заслужить благосклонные взгляды «подходящих» соседий, таких как Польша и Литва. Однако процесс пересмотра истории, к которому, очевидно проявляется больше интереса в ходе формарирования некоторых целей (вместо формулирования подходов к их достижению), создает угрозу подавления важной информации, которая была бы также полезна для объяснения причин национальной слабости Беларуси. Например в результате Люблинской Унии аристократия Беларуси принимала католичество, но такая «полонизация Беларуси» [4] не могла привести к аналогичным результатам в случае с крестьянским населением, которое уже давным давно приняло православие. История полна примеров наций, которые по той или иной причине «никогда не состоялись», а многие современные нации могли бы не появиться, если бы обстоятельства сложились иначе. События, которые привели к слиянию разделительных линий между баварцами и пруссаками и победе общей германской самоидентификации, по сравнению с отличными самоидентификациями, также как и развитие австрийцами собственной идентичности – все это стало результатом относительно недавних процессов.[5] В этой связи возможно спросить, существует ли вообще белорусская идентичность – если Беларусь опоздала на поезд современной нации 19-20 веков. Культурное развитие Европы в этот период создало образ «настоящей нации», которой был присущ ряд черт не характерных для Беларуси.[6]

Отчаянная попытка оппозиции объединить белорусских людей од знаменами не состоявшейся государственности 1918го является отличным примером того, что это государство было скорее символическим, чем реальным. Оно прекратило существовать без особого сопротивления после того, как немецкие окуппационные войска покинули эту страну. Это искусственное образование могло быть создано только благодаря военной политике Германии в ходе 1 Мировой Войны. Очевидно, что Германская Империя пыталась создать буферное государство, чтобы обезопасить себя от коммунистической России после Октябрьской Революции 1917 года.

Ответ на вопрос – почему кайзер Вильгельм отказался признать БНР – проливает новый свет на любопытные страницы белорусской истории: даже германские сторонники начали понимать, что они совершенно переоценили силу национального движения в Беларуси. [7] Поэтому БНР, образованная в германских военных целях, была выброшена после нескольких месяцев поддержки. Хорошим советом оппозиции было бы придумать что-нибудь получше, вместо восхваления пыльных кукольных режимов прошлого, которые она пытается оживить из бесмысленного небытия.

Кроме того, национальные этничности легко мотивировать к политическим движениям, однако они не даны изначально, они конструируемы и де-конструируемы.[8] В Беларуси можно отметить, что несмотря на наличие собственного языка, как культура, так и история страны практически не создаваемы если в этом вопросе нет своего политического решения. В Беларуси, в отличие от других восточно-европейских стран, даже в отличие от Украины, не было своего «окуппационного синдрома» – даже в период коммунистического заката. Беларусь была одной из самых богатых советских республик, условия жизни были лучше, чем в России, СССР был успешен в создании «коллективной советской идентичности»[9] в Беларуси. Таким образом, «самая советская» среди всех республик была абсолютно не подготовлена к событиям перестроечного и пост-перестроечного периода. Оказалось, что политические элиты Беларуси не были подняты волной общего национализма.

Тогда как национальные движения в других бывших советских республиках могут рассматриваться в качестве серьезных платформ к ревормированию, единственное значительное национальное движение Беларуси в то время – Белорусский Народный Фронт (БНФ) пытался компенсировать национальную слабость Беларуси агрессивной руссофобией. Они проявили отчетливую тенденцию к изображению националистов, которые сотрудничали с нацистским режимом в качестве героев. Кроме того они идеализировали Вильгельма Кубе,[10] стоявшего в главе нацистского окуппационного режима в Беларуси во время 2 Мировой Войны.[11] Чем более БНФ скатывался к крайнему национализму, тем более он отпугивал от себя людей. Кроме того, открытые анти-демократические действия в купе с полной руссофобией отодвинули эту партию в ряды политической незначимости, от которой она до сих пор не оправилась. БНФ не смогла привлечь большинство белоруссов и стала составляющей институциональног паралича с 1991 по 1994 гг.

Но и кроме отмеченного выше, сложная связь общества и государства в Беларуси становится очевидной в случае любопытной белорусской особенности: собственный образ белоруссов не столько соотносится с государством, сколько с регионом («тутэйшый» – «местный») или связан с членством в религиозной общности (такой как католичество или православие).[12] Также крупнейшие исторические вехи – Великое Княжество Литовское и Белорусская Советская Социалистическая Республика (БССР) – совершенно противоположны друг другу. В то время как в первом случае общество смогло образовать собственную жизнь, [13] во втором случае стремление к дистрибутивной справедливости могло быть реализовано только посредством тотального контроля. Данное явное противоречие образует для граждан видимость государства, которое они не могут контролировать, и которому они не могут доверять, но которое они неохотно поддерживают с тем, чтобы получить хотя бы некоторую предсказуемость.[14]

Таким образом, причина атомизированных отношений между государством и обществом носит двойственый характер и должна, как головное основание, давать повод для последующих дискуссий. Низкая политическая воля к участию, тенденция к приспособлению современной системы – все эти аргументы несут часть объяснительной функции к основной дилемме гражданского общества и нехватки самосознания в Беларуси.

Библиография:

1. Bugrova Irina; Die politische Kultur und die Schwäche der Zivilgesellschaft in Weißrussland, in Ammon Günther and Hartmeier Michael (Eds.), Zivilgesellschaft und Staat in Europa (Baden-Baden 2001)
2. Furman Dmitrii and Bukhovets Oleg; Belorussian Self-Awareness and Belorussian Politics, in: Russian Politics and Law, 1996
3. Götz Roland and Halbach Uwe; Politisches Lexikon GUS (München 1996)
4. Ковкель И.И. История Беларуси: С древнейших времен до нашего времени. (Минск, 2005)
5. Lindner Rainer; Nationsbildung durch Nationalgeschichte: Probleme der aktuellen Geschichts-diskussion in Weißrussland, in: Osteuropa, 1997
6. Mackow Jerzy; Am Rande Europas? Nation, Zivilgesellschaft und außenpolitische Integration in Belarus, Litauen, Polen, Russland und der Ukraine (Freiburg 2004)
7. Mark Rudolf; Die politische Entwicklung in der Ukraine und in Weissrussland, in Meissner Boris and Eisfeld Alfred (Eds.), Die GUS-Staaten in Europa und Asien (Baden-Baden 1995)
8. Merkel Wolfgang; Systemtransformation – Eine Einführung in die Theorie und Empirie der Transformationsforschung (Augsburg 1999)
9. Sahm Astrid; Von der BSSR zur Republik Weißrussland – Belarus (1988-2001), in Beyrau Dietrich and Lindner Rainer (Eds.), Handbuch der Geschichte Weißrusslands (Göttingen 2001)

Report on the Kosovo Monitoring Task Force and on the declaration of independence. Published in ACADEMIA.

„At the Crossroads of Disaster and Renewal“, in ACADEMIA (#46) 01 aus 2008, pp. 46-47, downloadable under:

http://www.eurac.edu/academia/46/academia46.pdf 

“Cancelled Transition: The Dilemma of Civil Society in Belarus”, Conference Paper for the Conference: “Belarus in Europe: Economic Cooperation and Political Dialogue”, 27-29 March 2008, Diplomatic Academy Vienna, downloadable under: http://harzlbenedikt.files.wordpress.com/2008/05/by-civil-society_cor11.doc (Draft! Do not cite without permission of the author)

 “Why the European Neighborhood Policy must consider Russian Interests”, Conference Paper for the Conference: The EU and the Promotion and Stabilization of Conflict Settlements”, 22-23 November 2007, University of Nottingham, downloadable under: http://harzlbenedikt.files.wordpress.com/2008/05/enp-transnistria-paper-final11.pdf  (Draft! Do not cite without permission of the author)